«Дорога смерти» для оккупантов

Со временем историки будут охотится за подобными историями. Это воспоминания и размышления Номада — бойца батальона «Донбасс». Рассказ человека, воина, защитника, который неоднократно смотрел в глаза смерти. Человека, который теперь не может вернуться домой, потому что там оккупанты.

Демилитаризацию Широкино сепаратисты в одностороннем порядке объявили не по доброй воле. Это было вынужденное отступление. Противотанковый взвод батальона Донбасс и наша разведка отрезали боевикам дорогу поставки оружия и пехоты. Это стало основным и решающим фактором, который заставил их придумывать всякие псевдодемилитаризации. Генштаб, зная об этом, всё равно повёлся на эту удочку и нас с  [полком] Азовом убрали с передовой из Широкино.

Эта дорога вела из Новоазовска через Безымянное, Широкино и до Саханки. Канал поставки боеприпасов, провизии и пехоты. В первые два месяца они на грузовиках и легковушках катались прямо у нас под носом. Тогда, после 15 февраля, как раз начали действовать вторые Минские соглашения. Мы могли воевать только палками-стрелялками (АК-74). Но чем интенсивней они нас обстреливали, тем больше, мере по мере, нам стали разрешать воевать чем-то более крупным, чем 5.45 (калибр АК). В мае сепары прозвали эту дорогу «Дорогой Смерти». Они боялись проводить ротации. Они сидели без еды. Они боялись этой дороги. Они боялись нас.

широкино оккупированный донбасс

Они боялись нас.

Мы добровольцы, мы пришли не отсиживаться. Мы воевали при любой возможности, когда нам разрешали воевать. Обычно происходило так, что сепары запрашивают перемирие, а потом начинают по нам «работать» из тяжёлого. Старая, нудная, подлая тактика этой войны. Нам повезло, что к нам присоединился взвод «правосеков». Они придавали нам уверенности. Они отчаянные. Мы тоже отчаянные.

широкино оккупированный донбасс

Я вылезал на крышу Маяка — на самую высокую точку Широкино и стоял в полный рост. Когда нас журналисты спрашивали, страшно ли нам, мы не знали как ответить. Потому что страха нет. И как можно объяснить людям, что по тебе прилетает танковый снаряд, или сыпятся мины, а ты не уходишь, а поливаешь из АГС в ответ, пока не закончится улитка.

С жизнью мы никогда не прощались

У нас было «отличное посвящение», когда мы впервые попали на фронт, после которого уже было трудно нас чем-то удивить. На третий день первого заезда в Широкино нас массированно обстреляли минами, спалили технику, боекомплект, сгорели все наши вещи, возле меня разорвалась мина — я сидел за стеной у окна — осколки пролетели мимо меня, задели бойца и моего друга Добера. К счастью не сильно. Сыпали несколько часов подряд до поздней ночи. Когда закончилось, мы, бойцы Донбасса, прочесали местность и заняли все наши позиции.

Однажды я со Страйдером сидели в блиндаже и по нам, всем нашим блиндажам, начали работать из «Василька» — миномёта, который выпускает несколько мин по очереди, — мы слушали как шебуршит снаряд пролетающий над нами, как он взрывается в пяти метрах от нас, а разговаривали про Макдональдс и девушек. Мы не думали о смерти, хотя она думала о нас.

На посту задача солдата наблюдать и докладывать о любых перемещениях врага, о въезжающих и выезжающих машинах; открывать огонь в случае атаки, оборонять позицию, помогать, в случае запроса, огнём и т.д. В ночное время наблюдать можно только с помощью тепловизора, а стрелять, как правило, по вспышкам. Каждая день, каждая смена — это история. Мы засекали передвижение сепаратистов, докладывали, но право на огонь нам никто не давал, потому что «перемирие».

широкино оккупированный донбасс

Через пять часов боя мы заставляли их отступать с потерями

Оборзевшие сепары подходили вплотную и пытались «кошмарить» нас из автоматов, шмеля, шрапнелей, но через два, три, пять часов боя мы заставляли их отступать с потерями. А по нам начинала «работать» их арта, чтобы мы, по их логике, не наступали на них. Когда работает арта, стрелкового боя нет, и наоборот. Максимум АГС может прилететь.

Наши снайпера, гранотомётчики, ПКМщики и просто стрелки положили там многих. А наши потери, как правило, были лишь досадным стечением обстоятельств. Например, Мариачи и Альпиниста ранило в комнатах, где, казалось бы, ну никак не могло быть проникновения осколков. В комнате с Мариачи было приблизительно ещё 6 человек, а убило только его. Другого легко ранило в ногу. В комнате, где был Альпинист, было ещё человек 10. Ранило только его.

наблюдательній пост широкино

Кто-то говорит, что добровольцы неуправляемы, но, тогда получается парадокс, ведь мы всегда придерживались перемирия. Мы всегда выходили на свои посты. Нас убирают с передовой, мотивируя это тем, что мы Нацгвардия. А истинная причина в том, что мы воюем. По-настоящему. Это многим не нравится. Взяв Широкино, мы могли бы пойти на Саханку, которая рядом. Мы могли бы взять Безымянное. Освободить Новоазовск. Но сейчас это никому не надо. Мирный минский план это предоставить особый статус оккупированным территориям, сделать Захарченко законным губернатором этих районов. Как когда-то Путин купил Кадырова.

Амнистия сепаратистов, мирное урегулирование, особый статус — только начало. Все закончится тем, что на государственном уровне появятся ветераны Ополчения. Будут ветераны АТО и ветераны Ополчения! Льготы для тех и других. Памятники. Но это будет только сверху.

Официально война закончится, а подпольно она будет продолжаться

Официально война закончится, а подпольно она будет продолжаться по всей Украине, когда какой-нибудь кутейниковский Егор не захочет отомстить за своего товарища из «ополчения», а я — за своего побратима, который погиб за Украину. Мы не простим им Дебальцево, Иловайск, Донецк, а они не простят нам Широкино, Аеропорт, Славянск, Краматорск. Это будет охота за головами. Мы не чувствуем страха на передке, мы чувствуем боль, когда здесь на мирной территории всех всё устраивает.

широкино оккупированный донбасс

Все пускают дело на самотёк, снимая с себя ответственность, и отмахиваясь от осознания того, что такой «мирный план» приведёт страну к катастрофе. Эффект когнитивного диссонанса, когда люди живущие под старой дамбой не верят в то, что она вот-вот может проломиться. Они отрицают это. Есть только два варианта: либо мы проводим по линии разграничения границу и отдаём территорию России, расписываясь в своей беспомощности; либо мы наступаем и выжимаем врага с наших земель.

(с) Номад

Запись опубликована в рубрике Гостевой пост с метками , , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий